Будучи от рождения деревенским жителем, не избалованным чудесами городской цивилизации, всегда спокойно относился к рубленым избам нашего глухого селеньица, затерявшегося меж вековых кедрачей в глухой сибирской тайге. В том смысле, что не вызывали у меня никакого любопытства, а тем более священного трепета эти немудреные строения, которые поднимали всем миром, лишь иногда приглашая лихую плотницкую бригаду из города Ишим. Ну стоят избы… Кровля тесовая, наличники резные. А то, что крыша без единого гвоздя сделана и притом ни капли дождя не пропускает, так этим кого в наших таежных краях можно было удивить? Это воспринималось как само собой разумеющееся. Гвозди-то денег стоили (и по нашим деревенским меркам – немалых), к тому же имели свойство быстро ржаветь. Без них как-то лучше получалось. Первое потрясение от русского деревянного зодчества ваш покорный слуга испытал где-то в начале 80-х годов прошлого века. Дело было уже на российском Северо-Западе, в древнем Новгороде, где посчастливилось участвовать в археологических раскопках под руководством самого академика Валентина Лаврентьевича Янина. Он стал первым человеком, который раскрыл мне глаза на то, что русский деревянный дом – это много больше, чем просто дом. Это, если хотите, настоящий шедевр, выпестованный умелыми плотницкими руками на основе (позволю себе цитату из Янина) векового опыта предков. Новгородские хоромы и сибирскому крестьянину впору
Что же случилось в Новгороде? Чтобы до культурного слоя добраться, приходилось метра на три-четыре в землю закапываться. Зарывшись в грунт, словно кроты в нору, наткнулись мы на остатки сруба. Весь черный (там грунтовые воды просачивались), но бревно – как каменное. Когда Янин отлучился, я (в нарушение неписаных законов археологии) несколько раз саданул со всей силы по срубу остро заточенным топором – он отскакивал, как резиновый! А сруб-то точно такой же, как у нас в деревне: бревна-венцы собраны горизонтально, по углам связаны врубками с небольшими выпусками (такой способ «в обло» называется). Копаем дальше. И натыкаемся на короткую иссиня-черную доску. Тщательно расчищаем ее совками и щеткой, достаем на свет божий из ямы… Наличник! Точнее, часть наличника. А на ней вырезано широкое круглое солнышко – почти такое же, какое украшало наличники наших деревенских изб. Только с той разницей, что древний наличник был сработан в те славные времена, когда звонил новгородский вечевой колокол, а у нас – за тридевять земель от Новгорода – нечто подобное вырезали, аккурат когда Никита Сергеевич задумал всю Сибирь кукурузой засеять. Как тут не удивиться?!
Именно с той поры деревянный дом предстал мне совершенно в новом свете. С одной стороны, это удобное, комфортное, надежное жилище, роднящее человека с природой, с другой – это нечто неповторимо-индивидуальное. «Посмотрите на самые бедные крестьянские избы: вы не найдете двух одинаковых! А купеческие дома? А культовые сооружения из дерева – храмы и часовни? В каждой из них своя изюминка, в каждой чувствуется рука мастера!» – вразумлял нас во время коротких перекуров академик Янин и сетовал, что под напором безликого строительного шаблона уходят вековые традиции. Мнение ученого расходилось с генеральной линией правящей партии, но таков уж был Валентин Лаврентьевич – резал правду-матку.
——————————————————————————–
Дерево на Руси считалось символом красоты, величия и жизненных сил. Первые примитивные деревянные постройки появились на Северо-Западе России еще в верхнем палеолите – за 7–6 тысяч лет до нашей эры. В дальнейшем, по мере совершенствования орудий труда и развития мифологических воззрений, дерево стало не только основным строительным материалом, но и приобрело множество религиозно-культовых значений – к нему стали относиться как к живому существу, дающему тепло, кров и богатство.
——————————————————————————–
Едешь по центральной полосе России, смотришь на череду ширпотребовских домов, сработанных по единому госплановскому шаблону, на Урале – все то же самое… Изредка где-нибудь в глубинке попадется дом-игрушка, напоминающий о тех временах, когда в строительство деревянного дома вкладывали не только талант, но и душу – и снова, как солдаты в шеренге, стоят типовые, безликие, скучные строения, жить в которых, конечно, можно, но… Не то, все не то!
Курица, которая не несет яйца
Истинное наслаждение от деревянного зодчества в те годы я получил разве что в музее под открытым небом в Костромской области, неподалеку от Ипатьевского монастыря. Вот где искусство домостроения представлено во всей красе!
Простая изба бедного крестьянина – сруб из мелких бревен, крытый соломой. Сбоку пристроен небольшой скотный двор, фасад оживлен тремя оконцами. А вот пример того, как рубили избы-двойни на севере центральной полосы: стоят два разных по величине сруба, перекрытых двускатной кровлей. Большой сруб служил собственно жилой избой, меньшее помещение предназначалось для отдыха в летнее время. Скотный двор избы-двойни сделан в два яруса и соединен с основными помещениями «мостом». Усадьбу окружает внушительный бревенчатый забор с калиткой и въездными воротами, массивность которых не позволяет усомниться в том, что за ними жил основательный хозяин, «домовитый», как говорили на Руси.
Фантастически талантливы были русские плотники! Сейчас над проектом деревянного дома, если человек хочет жить в действительно хорошем доме, работают архитектор, дизайнер, строители, ландшафтный дизайнер, наконец. Они не просто создают и реализуют проект, они изначально «вписывают» дом в окружающее пространство, чтобы он слился с природой, стал ее частью. И это абсолютно правильно, из этого и исходили предки, когда ставили дома. Что касается плотницкой бригады, мужики тоже вначале «щупали глазом землю», смотрели: как будет лучше? И получалось нечто! Стоит, скажем, деревня на высоком берегу реки. Как это можно обыграть в деревянном домостроении? Сложить стандартную избу? Нет! Дом ставили задней стеной к реке и пристраивали к этой стене балкончик и небольшую, как бы мы сейчас сказали, галерею: во-первых, для приятного времяпрепровождения, во-вторых, для красоты. А на чердаке, образованном двускатной крышей, устраивали дополнительные помещения – светелки. Есть в музее под Костромой и такая изба…
Или вот еще – солидный дом зажиточного, «крепкого» крестьянина из числа тех, кого потом советская власть назвала кулаками и выкорчевала напрочь. Дом стоит на высоком под-клете, крыльцо висячее, на консолях из толстых бревен. Фасад украшен традиционными тремя оконцами, с противоположной от крыльца стороны к дому пристроен (точнее, прирублен) двухэтажный двор.
еще о ремонте
